Пресса

Накануне события мы встретились с Владимиром Гениным от редакции портала "АртВладимир" и беседовали с этим творческим человеком о наставничестве и наставниках, об учениках и тех, кто учится самостоятельно. Спрашивали Владимира Михайловича о добром гении, - как он воспитывается в композиторе, и узнали о гении злом, который, как убеждение, может управлять мышлением и деятельностью композитора-человека. Итак…

АртВладимир: Хотелось бы начать с азов творчества и расспросить Вас о наставничестве и школе композиторов. С чего нужно начинать? Что нужно для того, чтобы двигаться по творческому пути и развиваться как композитору? Как Вы думаете, нужно ли учиться мастерству и мастерство передавать?

Владимир Генин: Я думаю, что да. Потому что всё передается от мастера к подмастерью, так всё и передается и в искусстве. И это не значит, что там не должно быть таланта и что это 100% что-то обуславливает. Атмосфера очень важна. У меня был педагог – профессор Роман Семенович Леденев. Я не могу сказать, что он какие-то технические вещи в нас вкладывал. Это скорее было просто общение. Он создавал атмосферу класса. И мы приходили к нему всем классом, как принято в консерватории, с самого начала, и сидели до самого конца. Эта атмосфера общения с человеком, который что-то в этом понимает, который не то, чтобы поправляет, но высказывает свои суждения, аргументирует, - и это самое важное, мне кажется. И дело не в том, что он учил какой-то технике, композиции, - не знаю, потому что композиция – сложное дело. Она отличается, скажем, от живописи, где можно обучиться каким-то техническим вещам. Здесь были все музыканты, которые имели музыкальное образование и уже что-то в музыке понимали и разбирались.

Я вообще не знаю, как композиции можно учить. Это очень тяжелый вопрос. У меня есть ученики-композиторы, это мои частные ученики в Мюнхене. Но это скорее влияние личности на личность. А это нечто другое, чем какие-то технические моменты. Например, какие должны приёмы звучать. Это всё можно без учителя делать.

АртВладимир: В вашем случае – то есть в обучении искусству – традиционный наставнический ультиматум «Забудь всё, чему тебя учили «до»» тоже работает? Он необходим?

Генин: Дело в том, что я долго ничему не учился в композиции. Но когда мне было 12 лет, то в музыкальном училище при консерватории, где я учился на пианиста, начался факультатив по композиции. Там можно было показать свои сочинения. Помню, на факультативе нас принимал педагог из консерватории, который должен был заниматься с нами. Но он отбил моё желание приходить к нему мгновенно, потому что он привязался к каким-то несущественным, на мой взгляд, вещам. Я был маленьким мальчиком, мне это было непонятно. И он обидел не только меня. Со мной тогда приходило еще человек двадцать. Например, написал «Первая часть», «Вторая часть». А он: «А почему у тебя «Первая часть», а это «Вторая часть»? Ну как же так??! Когда это вовсе не первая и не вторая часть!» И тому подобное. И было ясно, что то, что он говорит – вообще ерунда. Разве он говорит о сути? Ну да, не понял человек, назвал произведение фугой. «Ну какая это фуга??! Ты что, не знаешь, то такое «фуга»??! Значит, ты не знаешь теорию? Почему ты называешь ЭТО фугой?» То есть когда речь идет о названии, это смешно! Потому что дело не в названии. Ну ошибся человек, ну не хватает ему образованности. Но надо же смотреть на другие вещи.

АртВладимир: Вы знаете, что если не половина, то некоторое число композиторов из Владимира и области не знакомы с музыкальной грамотой вообще, но в целом как-то развиваются…

Генин: Я знаком с Еленой Фроловой (Елена теперь наша землячка.- ред.), она совершенно не знает нот, но гениальна. Она не просто бард, она еще и композитор, поэт. Я ее безумно уважаю, хоть она не знает не одной ноты. Но у Елены есть помощники или друзья, которые за ней записывают, если ей что-то нужно. Это феноменальная интуиция.

АртВладимир: В данном случае пусть человек делает что-то хорошо, а остальные уж ему помогут.

Генин: Ну да, если есть какой-то духовный потенциал, и что сказать, то она скажет в любом случае. А проблема ведь в том, что всех обучают, а сказать-то им нечего. Их учат, как говорить, и они очень здорово потом имитируют. Ну а сказать-то нечего, - понимаете?

АртВладимир: Спасибо! Вот то, что очень хотелось услышать от Вас.

Тут мы с Владимиром Гениным снова вспомнили о его преподавателе. Оказалось, что Роман Леденев принадлежит поколению известных советских композиторов наряду с Альфредом Шнитке, Эдисоном Денисовым.

Генин о Леденеве: Сначала он был очень крутым авангардистом, потом резко поменялся под влиянием знакомства со Георгием Свиридовым, другим известным композитором.

АртВладимир: Тогда вопрос о Ваших учениках. Кто идет следом за Вами, по Вашим стопам?

Генин: Больше у меня учеников, которые занимаются фортепиано. Есть ряд учеников, которые вообще не являются моими учениками. Это композиторы из Германии, сочиняющие музыку для кино, которые в какой-то момент понимают, что они ничего не умеют, потому что они работают с сэмплерами, с компьютерами. И иногда им нужно сделать что-то для оркестра, но они понимают, что с оркестром работать не могут, не могут и сочинять нормальную музыку. Когда они это понимают и приходят, они уже почти безнадежно испорчены.

АртВладимир: И неужели кто-то из них решается выкинуть все свои компьютеры?

Генин: Нет! Они хотят параллельно это изучать, хотят узнать о форме, что хорошо, что можно тут еще сделать, чтобы звучало лучше. И они приносят готовые вещи, которые собираются к фильму применять. Можно добавить несколько штрихов. У них другой способ мышления, поэтому я говорю им, что могу только со своей точки зрения сказать. Но я не могу считать их своими учениками. У меня есть один 15-летний парень, очень талантливый, но мы с ним ведет беседы, которые вообще имеют мало отношения к написанному им. Интересный человек, очень широко мыслящий.

АртВладимир: Что нужно развивать будущему композитору, кроме знаний о композиции и композиторских навыков?

Генин: Мне кажется, важна широкая образованность человека. Важно понять, для чего он это делает. И конечно, нужно впитывать всё, что можно. Но я думаю, что всё это уже в человеке заложено. Я думаю, что большинство тех, кто этим занимается, у них есть этот червячок, который их гложет постоянно.


Еще нам стало известно, что Владимир Генин увлекается написанием баек о своих коллегах-музыкантах. Эти байки опубликованы на сайте Центра классической музыки, и мы были в восторге от возможности прочесть их. Действительно, забавные наблюдения.

АртВладимир: Скажите, а байки о коллегах можно рассказывать? Когда Вы сами наблюдаете, когда забавное что-то передаете в тексте о них. Возможно даже, узнаваемые лица среди них есть.

Генин: Ну мы же все злые. Злые в том смысле, что каждый отстаивает что-то своё. И многое из того, что находится в обороте музыкантском, оно очень часто оценивается публикой так, а профессионалами – совсем по-другому. Ну как «байки»? Во-первых, это не очернение какое-то специальное. Если это правда и не задевает какие-то интимные стороны. Мы все общественные люди…

АртВладимир: Бывает ли так, что мысли композитора, его слова отличаются от той музыки, которую он создает?

Генин: Слова отличаются от музыки… Вы говорите о великих или обо всех?

АртВладимир: Обо всех.

Генин: Конечно, отличаются. Вообще для творческих людей это распространено. Ведь он может писать идеальной частью своей, а в жизни может быть совершенно непереносимым человеком. Может быть каким-нибудь занудой или сволочью. Ведь слова «гений и злодейство – две вещи несовместные» - это не Пушкин сказал. Это сказал Моцарт. Причем в качестве провокации, - есть такая версия.

От редакции: В цикле А.С. Пушкина "Маленькие трагедии" есть трагическая пьеса "Моцарт и Сальери". Так вот фразу о гении и злодействе Пушкин сделал репликой Моцарта.

АртВладимир: То есть злым человеку надо быть?

Генин: Ну злой - не в смысле «злоба». Не злоба, а злось, - вот это немного другое. Злой – потому что я отстаиваю свою точку зрения, потому что я не могу быть добреньким ко всем и сказать, что вы все замечательные. Злость позитивна, если есть убежденность. Не обязательно же слюной брызгать.